Грозит ли миру нефтяной кризис?

Москва. 4 марта. INTERFAX.RU - Военный конфликт на Ближнем Востоке расширяется. Иран в качестве мести за боевые действия против него со стороны США и Израиля не только начал ракетные и авиа удары по военным базам США в регионе, но грозит полностью перекрыть Ормузский пролив. О последствиях таких шагов наш политический обозреватель Вячеслав Терехов беседует с доцентом Центра исследований стран Персидского залива при Катарском университете Николаем Кожановым. Сегодня мы публикуем первую часть беседы – об угрозах перекрыть Ормузский пролив.

Нам всем грозит нефтяной кризис?

Перекрытие пролива де-факто состоялось. Активность судоходства достигло минимальных уровней. Однако вопрос о том, способен ли Иран физически перекрыть Ормузский пролив надолго, остаётся предметом дискуссий.

Теоретически у Тегерана существуют инструменты, позволяющие серьёзно осложнить судоходство — прежде всего за счёт ракетных средств, беспилотников, а также асимметричных морских методов давления. Отчасти они уже были задействованы Тегераном. По нескольким кораблям был нанесен удар. Однако полная и длительная блокада пролива означала бы резкую международную эскалацию и, вероятно, масштабный военный ответ.

Поэтому на практике более вероятным выглядит гибридный сценарий, когда Иран будет периодически атаковать находящиеся в регионе суда и оказывать психологическое давление на судоходство, создания атмосферу риска и неопределённости, которая сама по себе способна влиять на рынки. С первого дня конфликта можно наблюдать повышенную осторожность судоходных компаний и рост нервозности на энергетических рынках.

Любые перебои в поставках из региона Персидского залива неизбежно отражаются на глобальных ценах на нефть и газ. Особенно чувствительными к таким изменениям остаются азиатские рынки, а также Европа, которая в последние годы увеличила зависимость от поставок сжиженного природного газа.

Ещё недавно многие рассматривали подобные сценарии давления на морские коммуникации скорее как теоретические. Однако текущая эскалация показывает, что фактор безопасности судоходства в Персидском заливе вновь становится ключевым элементом региональной и глобальной энергетической безопасности.

Поэтому речь идёт не только о военной составляющей кризиса. Важную роль играет и экономическое измерение конфликта: прежде всего его влияние на логистику, страхование перевозок и общую устойчивость энергетических рынков.

И все же – грозит кризис или и на этот раз пронесет?

- Вернемся к проливу. Можно сказать , что нефтяной кризис грозит миру?

- Пока говорить о полноценном мировом нефтяном кризисе рано, но риск его появления действительно резко вырос. Сейчас ситуация вокруг Ормузского пролива скорее напоминает сильное давление на рынок, чем фактическую блокаду поставок.

С одной стороны, Иран уже показал, что способен серьезно осложнить ситуацию. Были атаки на отдельные танкеры, а также навигационные предупреждения и угрозы судам в районе Персидского залива. Этого оказалось достаточно, чтобы часть судоходных компаний приостановила рейсы, а некоторые страховые компании начали отказываться страховать грузы, проходящие через регион. В результате движение судов через пролив заметно сократилось.

С другой стороны, полного технического перекрытия Ормузского пролива пока не произошло. Пролив остается проходимым, а основные нефтяные производители региона — Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар — продолжают искать способы сохранить экспорт, пусть и с перебоями. Кроме того, на рынке есть стратегические запасы нефти и альтернативные маршруты поставок, которые могут частично сгладить шок.

Поэтому нынешнюю ситуацию правильнее описывать как сильное психологическое и логистическое давление на мировой нефтяной рынок. Сам факт угрозы судоходству уже повышает стоимость страховки, фрахта и транспортировки, что постепенно отражается на ценах на нефть.

Если же атаки на танкеры продолжатся или Иран действительно попытается физически заблокировать пролив, через который проходит значительная часть мировой торговли нефтью и газом, тогда риск полномасштабного энергетического кризиса станет гораздо более реальным. Сейчас же мир находится скорее на стадии предкризисной турбулентности, а не самого кризиса.

- Я понимаю, что прогнозы - дело неблагодарное всегда, но вы к теме энергетической безопасности, находясь в Катаре, ближе всего. Каким вам видится дальнейшее положение на Ближнем Востоке и как оно повлияет на весь мир?

- Без последствий все это не пройдет. И уже, как бы ни развивалась политическая динамика, но интересам производителей энергоресурсов стран Персидского залива, нанесен урон. Опять же потребители будут прекрасно помнить на годы вперед, что этот регион нестабильный. Более того, в этом регионе действительно может что-то случиться, и это "что-то" вполне способно перекрыть поставки. Я думаю, что ключевые потребители энергоресурсов из этого региона будут искать альтернативы.

- А как это затронет Россию?

- В принципе для России в этой ситуации есть и определенные плюсы. Если поставки из Персидского залива окажутся нестабильными, то российская нефть, находящаяся под санкциями, может неожиданно стать более востребованной альтернативой. Нечто подобное уже происходило в июне прошлого года, когда Китай заявил о намерении сокращать зависимость от поставок нефтегазовых ресурсов из стран Залива и больше ориентироваться на российские поставки. И это было связано не только с геополитическим противостоянием Китая и США, но и с тем, что поставки из региона стали восприниматься как менее надежные.

Второй важный момент напрямую связан с первым — резко возрастает значение безопасности энергетических поставок. Долгое время в классической теории энергетической безопасности считалось, что наиболее уязвимыми являются именно трубопроводы. В логике этой модели, как только нефть или газ были загружены на танкер, основные риски практически исчезали: считалось, что груз спокойно дойдет до пункта назначения, а возможные проблемы могут возникнуть уже только на стороне принимающей инфраструктуры.

Однако нынешняя ситуация показывает, что это представление больше не работает. Возникает новый ключевой вопрос: как именно вы доставите энергоресурсы до рынка? И ответ на него сегодня выходит на первый план. Морские маршруты могут оказаться не менее уязвимыми, чем трубопроводные, особенно если речь идет о таких узких местах мировой торговли, как Ормузский пролив.

Это означает, что меняется не только геополитика энергетических поставок, но и их правовая и институциональная архитектура. Все более важным становится вопрос: располагает ли страна собственным флотом танкеров? Если нет, то на каких условиях организуется транспортировка — кто страхует суда, под каким флагом они ходят, кто готов брать на себя риски прохода через потенциально опасные районы. В условиях растущей геополитической напряженности именно эти факторы начинают играть ключевую роль в глобальной энергетической системе.

И третий момент, который здесь тоже необходимо учитывать, касается более широких изменений в глобальной энергетической системе. Ситуация вокруг Ормузского пролива вновь поднимает вопрос о роли энергопоставок с точки зрения национальной безопасности государств и надежности транспортных маршрутов. Если раньше многие страны исходили из того, что морская торговля энергоресурсами относительно безопасна и предсказуема, то нынешний кризис показывает, что и она может оказаться уязвимой.

В результате может усилиться тенденция, которая в последние годы уже набирала силу: поиск более устойчивых и контролируемых источников энергии. Это не обязательно связано исключительно с экологией или климатической повесткой. Речь идет прежде всего о снижении политических и транспортных рисков. Поэтому ряд государств может ускорить развитие альтернативных источников энергии — возобновляемых, а также атомной энергетики, включая проекты малых модульных реакторов. Такие решения позволяют создавать энергетическую инфраструктуру внутри страны или в непосредственной близости от нее и тем самым снижать зависимость от уязвимых международных маршрутов поставок.

При этом ускоренное развитие возобновляемых источников энергии может иметь и важные геоэкономические последствия. Если доля ВИЭ в энергобалансе будет расти, это неизбежно приведет к снижению долгосрочного спроса на нефть. А это в свою очередь потенциально ударит по интересам стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), экономики которых в значительной степени опираются на экспорт углеводородов.

По сути мы наблюдаем ситуацию, когда текущий кризис, независимо от того, как именно завершится военное противостояние вокруг Ирана, уже начинает переформатировать долгосрочную траекторию развития мировых энергетических рынков. Вопросы безопасности поставок, контроля над транспортной инфраструктурой и технологического суверенитета будут играть все более важную роль. И в этом контексте вокруг Ирана, как ключевого узла мировой энергетической географии, неизбежно будет разворачиваться и более широкая борьба — за влияние на будущую архитектуру энергетических рынков.