Эксперт: серьезные проблемы в экономике стран Залива проявятся через 3-6 месяцев

Москва. 22 апреля. INTERFAX.RU - Положение в Персидском заливе оптимизма не внушает. Трамп говорит, что конфликт подходит к завершению, иранские представители это не подтверждают. О том, каково положение, беседует наш политический обозреватель Вячеслав Терехов с доцентом Центра исследования стран Персидского залива при Катарском университете Николаем Кожановым. Первая беседа посвящена экономическому положению стран Залива.

Экономика стран залива постоянно меняется, но не у всех одинаково

Корр.: Как вам видится положение в районе Персидского залива?

Кожанов: Ситуация действительно непростая. Там, как в диалектике, — все течет и постоянно меняется, причем буквально в течение часов. Судоходство через залив остается, но в очень ограниченном объеме, поэтому ситуация по-прежнему находится в "серой" зоне. Насколько можно судить, сторонам пока не удается выйти на устойчивые и эффективные договоренности. Военная составляющая начинает все больше перевешивать экономическую. Причем это уже влияет не только на Иран и страны Персидского залива, но и на более широкий регион, включая другие азиатские государства — тот же Пакистан это уже ощущает.

Страны Залива пока еще держатся за счет накопленных резервов, но важно понимать: сокращение поставок происходит не сразу, а постепенно. И именно это делает ситуацию более опасной. Если конфликт затянется, последствия станут куда более ощутимыми — прежде всего для самих стран региона, которые сильнее всего зависят от экспорта.

При этом говорить о полном закрытии Ормузского пролива или о запрете судоходства пока не приходится. Часть нефтяных потоков удалось перенаправить. Но это работает в основном для нефти. В газовом секторе ситуация заметно сложнее: объемы выпадающих поставок СПГ уже значительны. К этому добавляются проблемы с экспортом нефтехимии. Даже поставки катарского гелия стали своего рода символом этих сбоев. И чем дольше будет длиться кризис, тем более осязаемыми и масштабными будут его реальные последствия.

Корр.: Какова тяжесть положения в странах Залива?

Кожанов: Картина в странах Залива действительно очень разная. Но давайте начнем с Ирана. По разным оценкам, ухудшение экономической ситуации уже ощущается, однако серьезные проблемы, скорее всего, проявятся через три–шесть месяцев. Пока же иранское руководство справляется: часть давления компенсируется ростом цен на нефть. Иран продолжает экспорт за счет уже имеющихся объемов. Более того, несмотря на конфликт, показатели экспорта фактически вернулись к уровню досанкционного периода.

Другое дело, что значительная часть этих поставок идет из накопленных плавающих резервов. Это дает возможность до 2 млн баррелей направлять на внутренние нужды, прежде всего в нефтехимию, а остальное — экспортировать. Да, нефть продается с дисконтом, но это все равно частично компенсирует потери от боевых действий и позволяет экономике держаться. Даже в случае перекрытия Залива этих запасов, по разным оценкам, хватит примерно на три — максимум шесть месяцев. Фактически Иран будет жить за счет нефти, размещенной на танкерах и в хранилищах, периодически высвобождая мощности для поддержания добычи.

Если переходить к странам Залива, то здесь ситуация также неоднородная. Согласно последним данным МВФ, в регионе ожидается замедление роста ВВП. На первый взгляд это выглядит тревожно, но важно понимать: снижение будет распределяться неравномерно. Например, Саудовская Аравия находится в более устойчивом положении за счет наличия альтернативных экспортных маршрутов. Они, безусловно, ограничены по масштабам, но все же позволяют смягчить удар. К тому же высокие цены на нефть частично компенсируют сокращение физических объемов поставок.

Корр.: Что это за альтернативные пути?

Кожанов: Речь идет об инфраструктуре на Красном море. Через нее, если не ошибаюсь, прокачивается до 7 млн баррелей в сутки. Примерно 1,5–2 млн идут на загрузку НПЗ на западе страны, а остальное — в танкеры на экспорт. Здесь работает довольно простой принцип: выпадающие объемы компенсируются ростом цен. Если не ошибаюсь, в прошлом месяце Саудовская Аравия даже получила больше доходов, чем до конфликта в феврале. Конечно, негатив для нее тоже есть, но он в большей степени связан не столько с логистикой, сколько с общим состоянием мировой экономики и повреждением части инфраструктуры.

В наиболее комфортной ситуации сейчас находится Оман. У Эмиратов тоже есть возможности обходить Ормузский пролив, плюс они активно используют спотовые рынки, делая ставку на гибкость торговли. А вот сложнее всего приходится Кувейту, Бахрейну и Катару. В частности, по Катару уже фиксируется двузначное замедление экономического роста.

Сравним объемы экономик и потерь

Корр.: Каковы потери у стран Залива?

Кожанов: Если говорить про их экономики, то все-таки надо сравнивать объемы экономик и объемы потерь. Например, те игроки, которые опираются на Соединенные Штаты, потери понесут меньше, чем другие.

Корр.: Какие это страны?

Кожанов: Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт. Кувейт мы можем вообще назвать священной жертвой – ему не повезло с географией.

Корр.: А туризм?

Кожанов: Если говорить о туризме, то для большинства стран региона он не является ключевым источником дохода, поэтому его просадка не оказывает решающего влияния на экономику.

Если вернуться к ценам на нефть, то по их динамике видно, что, например, в Эмиратах ситуация не выглядит критической — о каком-то глобальном экономическом ступоре речи пока не идет. Да, давление есть, но в целом оно остается управляемым.

Гораздо более сложная ситуация складывается у Катара. Накопленные резервы пока позволяют сглаживать последствия, но форс-мажор уже объявлен. И очевидно, что в Дохе крайне не заинтересованы в затягивании конфликта.

А мировая экономика? Что ждет ее?

Корр.: А как это влияет на мировую экономику?

Кожанов: Уже сейчас понятно, что изменения будут долгосрочными, и мировой экономике придется к ним адаптироваться. Будут перестраиваться логистические цепочки, рынки начнут постепенно снижать зависимость от стран Персидского залива. Параллельно, скорее всего, ускорится энергопереход — акцент на альтернативные источники энергии станет еще сильнее.

Но такая быстрая трансформация несет риски для самого региона: ему нужны инвестиции, стабильные доходы и устойчивый спрос на его продукцию. В условиях турбулентности все это оказывается под давлением.

В конечном счете многое будет зависеть от того, насколько затянется конфликт. Но на данный момент ни сроки, ни его исход предсказать невозможно.