Иран показал, что воспринимает конфликт как борьбу за свое выживание.

Москва. 5 марта. INTERFAX.RU - Мы публикуем вторую часть беседы нашего политического обозревателя Вячеслава Терехова с доцентом Центра исследований Персидского залива при Катарском университете Николаем Кожановым. Она посвящена изменению структуры безопасности на Ближнем Востоке.

- Ракетно-дроновая атака Ирана по американским базам в регионе показала, что многочисленные удары будут наноситься не только по самим базам, но и окружающему пространству, т.е. по территории суверенных арабских стран. Вот результаты: в первый же день на Иорданию упало 13 ракет и 36 дронов, на Кувейт - несколько ракет и 2 дрона. Бахрейн получил 45 ракет и 9 дронов, Катар - 66 ракет, Саудовская Аравия не публиковала цифры, ОАЭ - 167 ракет и 541 дрон. Данные впечатляющие.

- Прежде всего надо понимать, что этот нынешний конфликт не вчера начался: это продолжение событий 7 октября и июньской войны прошлого года (7 октября 2023 года произошло массовое убийство боевиками ХАМАС мирных жителей в южном округе Израиля; в июне 2025 года – ирано-израильская война с участием авиации США - ИФ)

Нынешняя фаза конфликта по своему качеству сильно отличается. В нем все участники показали, в том числе Иран, готовность очень резко повышать ставки и нарушать тот порог, который раньше считался "красными линями". Иран все-таки ранее старался в отношениях со странами Персидского залива не использовать никаких угроз, и если шли какие-то удары, то они совершались руками прокси, в частности, хуситами в Красном море. Сейчас он показал, что все опции открыты и он готов их все использовать. Посыпались удары по нефтяной инфраструктуре в Саудовской Аравии, по газовой Катара, заявлена угроза полностью перекрыть Ормузский пролив, и даже отчасти Иран начал это делать. Таким образом, Иранское руководство показало, что оно воспринимает конфликт как полностью экзистенциальный, как борьбу за свое будущее, за выживание.

После ударов по нефтегазовой инфраструктуре , стало ясно, что главная задача Ирана - оказать давление на арабский мир, чтобы он в свою очередь оказал влияние на США снизить градус конфликта.

Иран просчитался?

- Судя по последним событиям, он просчитался в отношении реакции арабских стран?

- Да, удар вызвал определенный шок, но не только: он вызвал и понимание, что нужно давать ответ. Фактически Иран вместо того, чтобы заставить оказывать давление на союзников, заставил их задуматься о необходимости объединения, о необходимости добиваться американской поддержки против непосредственно Ирана.

Действительно, если говорить об отдаленном будущем, то, скорее всего, в будущем архитектура структуры безопасности региона, будет, увы, несколько иной, чем могла бы быть, если бы события развивались без этого конфликта. В регионе надеялись на то, что Иран будет сосуществовать с арабскими странами. Я думаю, что сейчас эта идея надолго похоронена, и то, что мы увидим, будет уже формироваться на определенных антииранских блоках, даже если режим выживет.

- Как может измениться структура безопасности на Ближнем Востоке после нынешнего конфликта вокруг Ирана?

- Этот конфликт уже меняет архитектуру безопасности региона, причем независимо от того, как именно он завершится. Мы видим усиление нескольких параллельных тенденций.

Во-первых, государства Персидского залива будут еще больше внимания уделять вопросам собственной обороны — развитию систем противоракетной и противовоздушной защиты, морской безопасности, защите энергетической инфраструктуры и торговых маршрутов. Во-вторых, возрастет значение внешних гарантий безопасности. США по-прежнему остаются ключевым военным игроком в регионе, но одновременно усиливается и стремление стран Залива диверсифицировать партнерства — развивать военно-техническое сотрудничество с Европой, Китаем и другими внешними акторами.

Кроме того, нынешний кризис вновь показал уязвимость энергетической инфраструктуры и морских коммуникаций. Поэтому в центре региональной безопасности окажутся не только военные союзы, но и вопросы защиты транспортных коридоров, проливов и энергетических маршрутов. Иными словами, структура безопасности становится более комплексной: речь идет уже не только о военном балансе, но и о защите логистики, энергетики и торговых путей.

Судьба Авраамовых соглашений

- А что будет с Авраамовыми соглашениями?

- Их судьба во многом будет зависеть от того, как будет развиваться региональная политическая ситуация после конфликта. С одной стороны, сама логика Авраамовых соглашений — создание неформального регионального блока стран, обеспокоенных иранской политикой, — никуда не исчезает. Более того, нынешняя эскалация может даже усилить аргументы тех государств, которые считают необходимым развивать сотрудничество с Израилем в сфере безопасности и технологий.

С другой стороны, есть и противоположная тенденция. Военные действия и рост напряженности вокруг Ирана усиливают давление общественного мнения в арабских странах, где нормализация отношений с Израилем остается чувствительной темой. Поэтому дальнейшее расширение Авраамовых соглашений может замедлиться, а некоторые государства предпочтут действовать более осторожно и менее публично.

Скорее всего, мы увидим ситуацию, при которой формально соглашения сохранятся, но их развитие будет происходить более прагматично и менее демонстративно. То есть сотрудничество может продолжаться — прежде всего в сфере безопасности, технологий и экономики, — но без громких политических шагов, особенно пока регион остается в состоянии высокой напряженности.

Изоляция Ирана неизбежна, но ненадолго

- Как вы оцениваете будущее Ирана в региональной и международной системе отношений после нынешнего конфликта?

- Будущее Ирана в системе международных отношений во многом будет зависеть от двух факторов: внутренней политической стабильности и того, как завершится нынешний военный кризис. Если иранская политическая система сохранит управляемость и сможет пройти через период турбулентности, то страна, скорее всего, останется одним из ключевых игроков на Ближнем Востоке. Иран обладает серьезным демографическим, военным и экономическим потенциалом, а также развитой сетью региональных партнеров и союзников, что позволяет ему сохранять влияние даже в условиях санкционного давления.

При этом можно ожидать, что в краткосрочной перспективе Иран будет находиться в состоянии частичной международной изоляции, прежде всего, со стороны западных стран. Это означает дальнейшее углубление сотрудничества с теми государствами, которые уже сегодня выступают его основными экономическими и политическими партнерами, — прежде всего с Китаем и Россией.

Однако в более долгосрочной перспективе ситуация может развиваться иначе. История показывает, что крупные региональные государства редко остаются полностью изолированными на длительный период. Даже при сохранении напряженности отношения Ирана с соседними странами могут постепенно нормализоваться, поскольку многие государства региона заинтересованы в снижении уровня конфронтации и стабилизации экономических связей.

Поэтому, скорее всего, Иран не исчезнет из региональной политики и не будет полностью вытеснен из системы международных отношений. Напротив, борьба вокруг него может привести к формированию нового баланса сил на Ближнем Востоке, где Иран останется важным, хотя и весьма сложным и конфликтным участником региональной политики.